Роман с Кубой. Часть 3.

“Я здесь себя порой чувствую, как в мире из чьих-то очень старых воспоминаний, которые уже немного подстерлись, и детали стали исчезать из памяти. Здесь есть такие места, где чувствуешь себя каким-то забытым, немного одиноким, потому что тот, в чьей памяти я нахожусь, кажется, стал уже забывать, каким он видел это место когда-то”. – Никита Дёмин.
 
ОДНОПОЛАЯ ЛЮБОВЬ И ТЮРЬМА СОБСТВЕННОЙ ГОЛОВЫ
 
В одном доме со мной жили две испанки. Одна – кудрявая красотка Ро, похожая на рыбку (по знаку зодиака она и правда оказалась рыбой), с пышными формами, что ей это ужасно шло, и ярко-розовой помадой, которой она красила губы по вечерам. От нее всегда сладко пахло. Вторую девочку звали Альба, и она была полной противоположностью своей подруги. Серьезная на вид, в очках, никакого макияжа и платьев. Приличные для двадцати пяти лет морщины, идущие от уголков губ к носу придавали её лицу излишнюю суровость.
Девочки наслаждались компанией друг друга, и мы практически не общались. Вместо этого я сдружилась с дурными мексиканцами-холостяками (соседями по койкам), с их ребяческими шутками и любимой фразой “вот поэтому я не женюсь”. Как-то мы с ними купили неадекватно дешевый местный “Havana Club” и уселись играть в покер на крыше. Когда полбутылки уже исчезло, к нам подтянулись испанки. Мы перешли на менее замысловатые игры в стиле “я никогда не…”, и один мексиканец вкатил “я никогда не спал не испанкой”. Тут обе девочки как ни в чем не бывало загнули пальцы. Так мои подозрения насчет того, что мои будущие попутчицы – лесбиянки были подтверждены. 
 
Что мы поедем дальше вместе было решено как раз в ту ночь. Девушки направлялись с утра в городок по имени Синфуэгос на юге острова, а затем оттуда в Тринидад. В старой гайд-книжке о Кубе мы вычитали, что Синфуэгос прозвали “жемчужиной Кубы”. Я так и не поняла по фотографиям, что там такого “жемчужного”, но убедившись, что рядом красивые рифы, решила присоединиться. Они собирались ехать на такси за двадцатку. Конечно, я могла забить и попробовать добраться до города стопом, но такси, которое должно подьехать к порогу дома и довести прямиком до следующего порога звучало слишком заманчиво. Я пыталась сбить цену, но у меня ничего не вышло. Почему-то здесь работает такая система, что о машине ты договариваешься с одним человеком, а везет тебя на ней другой, и торговаться с водителем уже бесполезно. Также бесполезно и пытаться сбить цену из-за количества людей в машине. Они и одного тебя повезут за двадцатку, и пять человек тоже. Туристические автобусы, что интересно, стоят не меньше, и они созданы именно для нас, иностранцев. Даже комната продажи билетов, на всей потной и душной автостанции – единственная с кондиционером. Есть автобусы и для местных, похожие на барак на колесах, но тебя еще хрен в него пустят, “потому что нельзя”. Если удасться в него все-таки проскользнуть, стой на своем и не вылезай, даже если водитель скажет, что пойдет сейчас за полицией. Потому что не пойдет. Единственной альтернативой этому всему было добраться до трассы и под палящим солнцем стопить, что вполне реально. Но я повелась на комфорт. Впрочем, на трассу мы выехали довольно быстро, и я пожалела о своем решении.
 
Водитель запретил мне положить босые ноги на бардачок. Я его тут же возненавидела. Я в общем-то ненавижу все ситуации, когда мне говорят, что что-то нельзя не из здравого смысла, а потому что “не положено”. Больше я с ним не общалась. Вместо этого я закурила сигару и уставилась в зеленые поля. Цвет был такой сочный, что хотелось спрятать эту картинку себе в карман. Редко на нашем пути попадались коровы и лошади, зато периодически стали появляться мужчины со стопкой денег в вытянутой руке. Я не обратила бы внимания на этот забавный нюанс, если б не читала в этот момент истории Дёмина: “Все стоят не с пальцем вверх, а с небольшой пачкой песо, аккуратно сложенной веером в руке, чтобы проезжающий мог примерно оценить размер возможного вознаграждения и решить, останавливаться или нет”.
 
Перед дорогой я загрузила на компьютере заметки Никиты и Кати Заварыгиной о Кубе, и теперь принялась их читать. Тепло и одновременно странно стало от осознания, что я еду по той же трассе, где когда-то по очереди гнали навстречу своим приключениям они. Смотреть на те же зеленые таблички с обозначением расстояния до городов и представлять, что за поворотом. Места остаются. Люди – нет. Сейчас один из них уже гулял по рынкам Маракеша, другая стригла зелень где-то на северо-западе Американских полей. А я что-то забыла здесь. Ветер разбрасывает нас по миру как семена одуванчиков. Что же мы всё нигде не прорастём.
 
fullsizerender-23 fullsizerender-28
 
 
На полпути до нового города наша машина сломалась. Здесь это дело обычное, поэтому кубинцы моментально приходят друг другу на помощь. Так с нами рядом в ту же минуту остановился голубой “жук”, и дальше мы поехали на нем. Водитель разрешил мне поставить ноги на бардачок. Хороший человек. Наконец, мы свернули с трассы направо и въехали в город. Я как будто оказалась на съёмочной площадке с декорациями к вестерну, переходящую в площадку с декорациями к фильму о Луизиане во времена рабовладельчества: по улицам шастают повозки с лошадьми, их больше, чем машин. Люди, в еще большем количестве, чем в Гаване, сидят на ступеньках и окнах своих домов, и через решетку наблюдают за прохожими. Кажется, они проводят за таким занятием весь день. У каждого в доме стоят одинаковые кресла-качалки. Видимо, один раз их завезли в город, и каждый купил себе столько штук, сколько мог. У кого-то четыре, у кого-то два. Таксист, как обычно, заверил меня, что за пять кук я не найду себе жилья. Меня к этому моменту уже начало раздражать, как уверенно мне здесь день за днем втирают, чего у меня не получится. Естественно, он был не прав. Удалось даже вселиться в тот же дом, что и девочкам. Только они платили за комнату двадцатку, а мне выделили кровать в проходной между кухней и гостиной на пятерку. Гостиная, кстати, по совместительству была парикмахерской. Не удивлюсь, если единственной во всем городе. Мы оставили вещи и пошли прогуляться по набережной. Каждая улица–набережная здесь имеет одно и то же название “Малекон”. На перилах у воды молча сидели толпы подростков. Это было всё, что они могли себе позволить в качестве вечернего времяпрепровождения. Дискотеки и клубы здесь стоят денег, причем приличных. 
 
Девчонки иногда чмокали друг друга на радостях в щечку украдкой. Мне стало тепло на душе от того, как они хранят своё счастье в секрете. Вскоре нас перехватили двое вело-таксистов. Они подкатили с предложением подвести бесплатно в одну сторону, и за три кука ( =доллара) обратно. Я решительно сказала, что мы поедем только бесплатно. Они согласились. У каждого такого вело-таксиста стоит старая магнитола, из которой орет ужасного качества сальса-попса. С музыкой на Кубе всё очень и очень плохо. Я не знаю, откуда они только набираются этой дряни. Им неизвестны имена даже самых известных музыкантов. Они не знают, кто такой Элвис Пресли. Они никогда не слышали про Пинк Флойд. 
 
Мы добрались до берега залива, прошли мимо купающихся детей и уселись в беседке. Девочки остались трепаться с однобоко мыслящими таксистами, потому что были слишком вежливы, чтобы их послать. Я не воспринимаю серьезно мужчин, второй вопрос которых: ”Tienes un novio Cubano?” (исп. “У тебя есть кубинский парень?”) Тут все задают этот вопрос именно в такой форме. Мне очень нравится это уточнение –  “кубано”. То есть, по их логике, в каждой стране у тебя должно быть по парню? Если выхватить из этих слов суть, получится следующее: “Есть у тебя ответственный по ёбле на этом острове? А то я могу им быть”. 
 
 
Я обошла беседку и села на край рядышком с рыбаками. Солнце начинало тонуть за горизонтом. Намечался отличный закат. Но уже второй день меня одолевала страшная меланхолия, от которой некуда было деваться. Этот остров прошлого, где время остановилось, будто перебросил меня в собственное прошлое с забытыми переживаниями. В голове начала играть старая “coulda woulda shoulda”* шарманка (*американское выражение, обозначающее гадания о том, “как всё могло бы быть, если бы”). И красивый закат на краю земли никак не спасал от тоски, наоборот, он зеркалил на меня теми мыслями, которые я с ноги затолкала на самую нижнюю полку души. “Ничего страшнее тюрьмы твоей головы никогда с тобой не случится”. Неспособность обрадоваться красоте пугала. Вот она, беспомощность. Мне хотелось позвонить мудрому Алмазу или снова напиться по скайпу с Настей ( с которой мы строили дом на дереве и которая писала мне стих из Ялты в больницу), но такой возможности не было, и оставалось только пережить. Говорят, любую боль надо уметь принимать, а не бежать от неё.
 
Мы провели вечер на пристани кораблей, с ромом и Пино Коладой. Ро еле вытащила меня из дома. Сказала: “Ром –лучшее лекарство”. Она была такой красивой и милой, что невозможно было отказать. Если она чего-то хотела, то жалобно произносила своими пухлыми губками “оуф”, как собачка. На такое “оуф” нельзя сказать “нет”. Я смотрела на маленькие светящиеся точечки в темной воде и мечтала попасть на их палубы. Представляла, как работаю на торговом корабле, в грязи и поту, забыв собственное имя и национальность. Мне кажется, тяжелый физический труд должен лечить все душевные болезни.
 
 
fullsizerender-5
fullsizerender-14 fullsizerender-38 fullsizerender-57
 
 
 
ОХОТА. ПЕРВАЯ КРОВЬ.
 
 
Утром меня, слава Богу, попустило. На столе нас уже ждал горячий завтрак, кофе с молоком и тарелка фруктов. Кубинцы поступают гениально: они разогревают молоко отдельно. Можно лить его сколько угодно в кофе, он не остынет. Я люблю такие “маленькие разницы”. Объевшись до пуза, мы направились на местную автостанцию в поисках автобуса до пляжа под названием “Ранчо Луна”. Нас заверили, что самые красивые рифы поблизости именно там. На полпути Альба вспомнила, что не сменила очки на линзы, и девчонки пошли обратно домой. Я осталась ждать их на углу улиц и вытащила из рюкзака книгу Керуака “В дороге”. Будучи дома, я нашла потрепанную версию этой книжки у себя на полке и долго не могла вспомнить, когда читала её последний раз. Определила я это только по именам детей и адресам, написанным карандашом на мягком развороте обложки. Сначала даже не поняла, что это, а потом припомнила: в какую-то из русских зим мы подрабатывали с моей первой любовью в качестве Деда Мороза и Снегурочки. В тот декабрь мы вручили новогодние подарки половине детишек Балашихи и неплохо заработали. Но это означало, что с тех пор, как я её прочла прошло пять лет. 
 
Однако, сейчас в моих руках было другое издание этой книжки, куда более достойное, в твердом переплете. А всё потому, что еще пару недель назад, когда мы сидели с Сашкой Виноградовым, Димой Иуановым, сибирским бродягой Лехой (парень с видео “хватит сосать Дашу”, в чьем спальнике я теперь сплю), волчком – Федей (моим новым Балашихинским другом–руферком, с которым мы жили в “убежище” и который сделал мою фотку с табличкой “помогите Даше” ) и изумительной девочкой Варей в пивном баре Москвы, разорившись на IPA, к нам подскочила одна девчонка, студентка Бауманки, со своими подружками. Она распознала меня и, поблагодарив за всё, даже угостила стаканом пива. Я ликовала.
–Вот ты меня не угощаешь, зато угощают девчонки. – ехидно сказала я Феде, толкнув его плечом в плечо. 
 
Бар закрывался, и мы выпали на прохладную московскую улицу как первый снег. Компания девочек увязалась за нами:
–Как интересно складывается жизнь, – говорит мне одна. – только сегодня купила книжку Керуака “В Дороге” по твоим наводкам, и тут с тобой встретилась! 
–Забавно! Я тоже перечитываю “В дороге”, прикинь! Жаль, оставила книгу дома. Клянусь, только сегодня её открыла снова… Хотя погоди… 
Я залезаю в рюкзак и нахожу свой мятый экземпляр. Девочка предложила махнуться, и хоть мне и не хотелось расставаться со своими заметками карандашом на полях, совпадение было слишком классным, чтобы отказаться. Вот так твой экземпляр оказался свидетелем пробегающих мимо повозок с лошадьми в маленьком городке на юге Кубы под палящими лучами солнца, милая девочка. Какие разные судьбы теперь у наших книг. Открыв Керуака вновь, я заметила, как изменилось мое восприятие тех же строк за пять лет. В этот раз я читала его внимательно, оценивая писательские трюки, подборку метафор и то, как разворачивается сюжет. 
 
Пока я размышляла об этом, мои испанки вернулись, и мы направились к автостанции. Внутри нас ждал сущий ад: грязь, духота, вонь дешевого бензина и сотня столпившихся у дверей людей. Двери эти открывали только тогда, когда подъезжал автобус. И в такие моменты народ, с корзинами, прутиками для лошадей, пилами и молотками, поднятыми в воздух в руках, сбивая с ног работников станции, неслись занимать места. Работники едва успевали считать количество пробежавших. На цифре “двадцать пять” они перекрывали руками вход, и толпа агрессивно жужжала в ответ. Нас отказывались пускать за пессо, и требовали куки, пока к нам не присоединились те местные таксисты. Эти двое как будто появились из воздуха. Черт их знает, как они нас нашли, но проблем с деньгами больше не было, и отдав по очереди каждый свою монетку, мы запрыгнули в автобус. Вместо сидений с двух сторон были прибиты деревянные палки во всю длину фургона, на них мы и сели. Зверь громко зарычал и выкарабкался на трассу. Такой вид транспорта привел меня в восторг. Я высунулась в окно спиной и руками, от части чтобы не упасть с лавки, и запуталась в собственный волосах. Слава Богу, я догадалась взять с собой плеер. 
Под старую забытую “4 non Blondes – What’s up”, мы высадились прямо на пляже. Всё в жизни становится как в кино, когда в ушах подходящий саундтрек. 
 
 
Это была красивая гавань с белым песком и почти “той самой” голубой водой с картинок. Не Варадеро, но близко к тому. Народу практически не было. Мы бросили шмотки под пальмовым зонтом и кинулись в воду с масками. Я втопила что есть сил, однако ничего, кроме водорослей и огромного хранилища алюминиевых банок не нашла. Разочаровавшись, я вернулась к берегу и вылезла на пляж. Девчонки сидели рядом со старичком, который чистил свежепойманную рыбу. Перед ним лежал огромный улов, среди которого было несколько видов рыб, большой кальмар и даже лобстеры. Девчонки собирались купить у него рыбу, пожарить ее в соседнем ресторане и съесть вместе с рисом. “Где же он нашел эту рыбу?” – подумала я, и тут же заметила двух мужчин, направляющихся в море с гарпунами. Они шли охотиться. Я подбежала и спросила, можно ли мне с ними. Те с улыбкой кивнули. 
Плыть пришлось довольно долго. Минут двадцать мы топили вперед, а картина не менялась. Одна трава. Я стала уставать, и на полпути один из мужчин отдал мне свои ласты. Еще десять минут, и мы вышли к коралловым рифам. На фоне белого песка вода стала моего любимого голубого, такого насыщенного, будто кто-то вылил в океан аквамарин. А вот и рыбы. Всех цветов и размеров. Такие прекрасные в своем мире, неизвестном людям… Когда плывешь, слышишь шум воды. Шум совершенно другой, такой загадочной и волшебной жизни, где не нужны слова. Парни топили вперед с гарпунами в правой руке. Жаль, я не могла их сфотографировать, потому что выглядели они как настоящие войны. И вот, мы начали охоту. Выстрел гарпуна звучит так звонко, что слышно за несколько метров. С первого же выстрела охотник попал с большую разноцветную рыбу-клоуна. Он пробил ей спину насквозь, и теперь начал притягивать к себе стрелdу за веревку. На стреле находится одна железная палочка, которая автоматически поднимается при выстреле и не позволяет рыбе соскочить. Охотник снимает рыбку со стрелы, и я замечаю, как за ней тянется маленькая струйка крови. Он берет рыбу в обе руки и протягивает мне. Я не сразу решаюсь ее перехватить, но охотник продолжает тянуть ко мне рыбу, гладит ее по голове в знак того, что та не опасна. Меня же пугает не сама рыба, а то, что она ранена. Я будто чувствую ее боль. Но в итоге решаюсь и забираю рыбку себе, закрыв рану ладонями с обеих сторон. Мы плывем дальше. Ребята заплывают глубоко под кораллы в поисках добычи покрупнее. Ту рыбу, которую им удается поймать они теперь насаживают на длинную веревку, пропустив ее в рот рыбы и через жабру. В какой-то момент моя, вроде бы уже смирившаяся со своей участью рыбка, резко дернула своим скользким хвостом, выбралась из моих рук и ускакала под кораллы. Надеюсь, она хотя бы не умрет там просто так. Мы продолжали охоту еще пару часов, и в конце концов, с тремя рыбами направились к берегу. Чтобы вытащить большой улов явно необходимо много практики. Ведь старичку удалось тем же гарпуном за раз выловить килограм всех видов морских жителей, какие только бывают. 
Когда мы вышли из воды, еда уже стояла на столе. Я накинулась на нее дрожащими от усталости руками, думая о том, насколько по-другому воспринимаешь пищу, если добывал ее сам. Логично же: хочешь есть – добудь. Мне вспомнилась истории девочки, с которой пересеклись мои дороги в коммуне Пало Альто еще пять лет назад. Та девчонка была воспитана каким-то племенем и не видела цивилизацию до подросткового возраста. Как-то к ним в племя пришел человек со своей ламой. Он положил ее перед собой, погладил и перерезал ей горло, накормив тех, кто его приютил. Лама была его другом. Большинству людей такая история покажется жестокой, бесчеловечной. Но разве платить кому-то другому, чтобы они убили за тебя – человечнее?
 
fullsizerender-45 
fullsizerender-46 fullsizerender-52 fullsizerender-53
fullsizerender-44
 
 
САЛЬСА ВМЕСТО СЕКСА.
 
Мы провели весь день на пляже, а к вечеру я пошла в клуб вместе с доброй хозяйкой нашего дома, чтобы послушать, как играет на контрабасе ее муж. Еще днем мы с ним вместе делали музыку: я играла на гитаре, а он отлично барабанил в такт по шкафу. Музыка – самый интернациональный язык. Я ни разу не пожалела, что решилась взять с собой в путешествие гитару. Как “членов семьи” меня и хозяйку пустили в заведение бесплатно. Клуб был под открытом небом. На сцене выступал целый кубинский оркестр, с их маракасами, “клаве” и “ уиро”. Внезапно двое мужчин у микрофона стали вытаскивать народ на сцену. Меня, как белую ворону, потащили в первую очередь. Пришлось танцевать под свисты и аплодисменты мужчин. Позор тот еще, но какая разница. Я видела этих людей первый и последний раз. После музыканты разошлись и началась сальса. Мне очень повезло. В эти два дня в городе проходил съезд инженеров-механиков, и все они пришли танцевать в тот клуб. Потные, пьяные, смешные и образованные (что здесь редкость), они говорили со мной на ломаном русском, угощали дорогим ромом и кружили по очереди в танце. Время пропало. Летая на руках очередного виртуоза сальсы, я выводила в голове причины, почему сальса лучше секса:

–не нужно запоминать имена и рассказывать о себе
–прокачиваются все мышцы тела сразу
–за ночь можно менять партнеров, вдоволь напробоваться и вернуться к тому, с кем понравилось больше всего
–безопасность; сифилис и спид не грозит, как и нежелательная беременность 
–на следующий день тебя не будут мучать угрызения совести 

 
 
Хозяева дома ушли, а я решила остаться. Товарищи инженеры тем временем сходили с ума пуще прежнего. Они танцевали в одном кругу вокруг единственной коллеги женского пола, необъятной негритянки, имитируя какую-то съемку порнографии: двое обхватили ее спереди и сзади, третий изображал, что крутит ручку видео-камеры, остальные свистели с хохотом. Я сорвала голос от смеха. Мне было приятно смотреть на свободу вырвавшихся их офисов людей. Один парень приглянулся мне больше остальных. На нем были белые брюки, рубашка и белая шляпа. Он танцевал как Бог. Разок мне перепал шанс станцевать и с ним. Его мимика сразила. Закинув голову, он смотрел на меня как будто вопросительно, направляя в очередной пируэт. Я думаю, весь секрет танцев в том, что мужчинам нравится вести, а женщинам – быть ведомыми. В танце мужчины всегда остаются джентельменами, а женщины – леди. Так мало, где эти хорошо забытые традиции еще живы. В конце концов мы сдружились с этим парнем, и он повел провожать меня до дома. По дороге он отдал мне свою рубашку. Только вот свернули мы не там, где было нужно, и на час-другой потерялись в одинаковых улицах и одинаковыми номерами домов. Они абсолютно ничем не отличались друг от друга: разрушенные обшарпанные дома и пустые улицы. Я так устала, что еле шла. Весь город можно было обойти пешком, а я умудрилась потерять свой дом и не записать нигде адрес. Злая, я сотый раз орала:
–Но интьендо, комо эс эсто поссибле?! ( исп. “не понимаю, как это возможно”)
–Тодо эс поссибле, Дача! ( исп. “всё возможно” )
–Сой Даша! ДА–ША!!
 

Кубинцы превратили меня в “дачу”. Сколько раз я объясняла, что я ДаШа. Но все бесполезно. В их испанском совсем не существовало буквы “ш”. Забавно, что этот кубинский мужчина, сам того не зная, повторяет мне мой же лозунг. К слову, он был единственным человеком мужского пола на острове, кто отнесся ко мне уважительно, не пытаясь при этом развести на секс или деньги. Он очень волновался за судьбу своей страны, говорил, как тяжело добиться здесь каких-то прогрессов. Правительство не выделяет практически никаких средств на реализацию проектов ученых. Куба хочет стоять на месте, как бы эти инженеры ни пытались расшатать временной маятник. На прощание он записал мой имэйл на свой доисторический телефон, и как только добрался до офиса с интернетом в своем родном городе – сразу стал строчить огромные любовные письма. Я была первым человеком из его окружения, кроме коллег, кому он мог послать электронное письмо, ведь у остальных просто не было интернета. Я была благодарна такой встрече. Перед тем, как уйти, я пожаловалась, что у меня слишком плохой испанский, и мне сложно понимать, какие намеренья у тех, кто заводит со мной дружбу.

–Запомни, Дача, если услышишь  слово “куидадо” – значит это хорошие люди, которые желают тебе добра. – ответил мой новый друг в белой шляпе, и посмотрел на меня добрыми блестящими глазами. А за тот вечер он много раз повторил “куидадо”.
 Наверное, можно было и поцеловать этого мужчину, но папа поставил крест на моих любовных приключениях, как бы между делом сообщив в день отлета, что Куба – чуть ли не лидирующая страна по количеству больных СПИДом. Я поднялась по своей слишком роскошной для такой дыры мраморной лестнице с гравировкой “1925”  и чьими-то инициалами на первой ступеньке и легла спать. 
 
 
 
 
“АМИГО”.
Следующий день мы провели на том же пляже, и я, с уже сгоревшей к чертям спиной, которая вскоре облезет, снова вышла на охоту, но в майке. За три часа мы поймали всего-то одну мелкую рыбу, что было обидно. Зато у меня появился друг, “Амиго” – маленькая рыбка, которая увязалась за мной с самого берега. Видимо, она решила, что я – большая рыба и со мной безопасно плыть по океану (никто не нападет). Серенький амиго с желтыми плавниками изо всех сил махал хвостом, чтобы успевать за нами. Он плыл прямо перед моей маской, а если я останавливалась – прижимался к груди. Я хихикала и пыталась его погладить. Внезапно всё приобрело смысл: у меня был пусть маленький, но друг. Когда мы вернулись к берегу, он так и продолжал плыть рядом. Мне хотелось, чтобы и в воздухе он мог плыть со мной. Было так грустно прощаться, что я поймала его в бутылку и вынесла с тобой на пляж. Однако, судя по всему, Амиго это не очень понравилось. Он бился об стены, а потом совсем загрустил. И я его выпустила. Он еще раз прижался к моей ноге напоследок и исчез в голубой пустоте.
 
Мы снова обедали рыбой, и добрая Ро, как я выяснила потом, заплатила за обед наших кубинских друзей-таксистов, которые привязались к нам, как я к Амиго. Мне не нравились эти парни, у них были слишком хитрые и недобрые глаза, но кто я такая, чтобы сказать им за нами не ходить? Девочки спокойно с ними общались, я же все равно ни черта не понимала из их кубинского испанского, и мне было все равно. Когда они пытались говорить на английском, выходило еще непонятнее. Один раз парень помоложе наклонился ко мне и с заговорщическим видом сказал на ухо: “You like you very much”, и стал ожидать моей реакции. Черт его знает, что это было. В остальное время он просто спрашивал меня нравится ли мне это, это, это и то. “Тебе нравится, что мы едем в автобусе? Тебе нравится пальма? Тебе нравится обед? Тебе нравится море?” Я отвечала “да”, и на этом наше общение заканчивалось.  
 
Домой мы отправились в местном автобусе, и таксисты уговорили меня спеть на русском. Я расчехлила гитару. Кубинские мамы усадили себе на коленки детей. “Смотри, эта девочка сейчас будет петь на русском языке. Россия – это такая большая страна далеко-далеко”. Дети уставились на меня огромными глазами. Я стала петь Гражданскую Оборону ,”я ищу таких, как я, сумасшедших и смешных”, заглушив своим криком  пьяных мужчин, качающихся в проходе. Они молча дымили, передавая друг другу бутылку рома по кругу. Автобус так прыгал, что мне еле удавалось удержать в руках гитару. Когда я закончила  петь, весь неосвещенный автобус вдруг зааплодировал. Я не придала этому моменту никакого значения, пока сидящий рядом американец с задором не сказал:
–Теперь мы можешь говорить, что играла для целого автобуса кубинцев. 
–Да, наверное могу. – ответила я, и испугалась тому, что кому-то пришлось мне подсказывать, что это было особенно.
 
 
fullsizerender-13
 
 
ТРИНИДАД И ТОЧКИ НАД “i”.
 
Рядом с городом Синфуэгос находится знаменитый Тринидад. Вика Кершис говорила мне, что это та самая Куба, какую я представляла, глядя не картинки. Пусть так. Всего, чего хотелось мне – это покататься на лошадях, а там это можно было сделать сравнительно дешево, за пятнадцать долларов. Друзья-таксисты организовали нам такси за семьдесят долларов туда-обратно.  Я бы не сказала, что это дешево, но всё, опять же, было уже решено без меня, и я не стала барахтаться. 
Нас было семеро человек: присоединились еще новоиспеченные попутчики, американец и француз. Мы добрались до Тринидада и сразу отправились туда, где можно найти лошадей. Я поняла, что имела ввиду Вика и за чем сюда едут туристы. Если Гавана застряла в конце двадцатого века, Синфуэгос в начале, то Тринидад и вовсе про двадцатый век не слыхал. Кривые улицы, вместо асфальта булыжники. Не такая брусчатка, как на Красной площади, а натурально булыжники. Дома еще больше разбиты, но ярко выкрашены; все окна перекрыты решетками, будто сделанными из огромных птичьих клеток. Питьевая вода стоит в два раза дороже, чем в остальных городах. Много туристов. Этот город напомнил мне Пурмамарку, поселение на севере Аргентины, где тоже всего десять улиц, но все чертовски дорого и рассчитано на туристов.
 
 
О лошадях мы договорились довольно быстро. Моя была покрыта клещами. Какие-то уже умерли, но так и не отвалились. Я сразу принялась вычищать бедную лошадь. На глазу у нее было бельмо, но, кажется, она все-таки этим глазом что-то видела. К слову сказать, я выбрала самую приличную лошадь. Француз сел с повозку с нашими таксистами, а остальные погнали верхом. По пути я учила испанок и американца, как правильно держаться в седле и что делать, когда лошадь бежит рысью и галопом. Мы вышли в огромные зеленые поля такого сочного цвета, будто их уже отредактировали в фотошопе, и направились в сторону гор. Хозяину лошадей было плевать, устанут они или нет, поэтому никаких правил оговорено не было, и я вдоволь накаталась галопом. В мире есть несколько чувств, эквивалента которым для меня не существует: одолеть достойную волну на доске, идти по реке на байдарке, петь песни у костра, опохмеляться на первое января с лучшими друзьями, увидеть снова любимое лицо, считать звезды в Крыму и, наконец, бежать галопом по полю, крепко прижав коленки к седлу и смотреть на застывшее в небе солнце. Мы добрались до гор и ушли купаться в ледяной водопад, где местные мальчишки угостили меня двумя мохито. Однако, на обратном пути выяснилось, что француз-то тоже надеялся поехать на лошади верхом, и думал, что на обратном пути ему достанется одна лошадка. А наши “друзья”-кубинцы сделали вид, что этого всего не поняли, и что они мол думали, что он боится сидеть на лошади. Всё это было сделано для того, чтобы эти таксисты могли поехать на повозке вместе с ним, бесплатно. А с француза при этом спросили ту же сумму, что с нас. Мы воспротивились такому раскладу и долго спорили, но ни к чему не пришли. Позже выяснилось, что эти ребята и за такси тоже платить не собирались. Когда я спросила почему, ответ получила такой: “Мы ведь вам помогли найти машину. Я нашел своего друга, который повез вас за дешево ( это не дешево ). Помнишь, я угостил тебя кофе? ( кофе стоило примерно три рубля на наши деньги ) Так что я за вас тоже платил. А чем мне расплачиваться сейчас? Я четыре дня не работаю и тусуюсь с вами”. Тогда же я и узнала, что все эти дни Ро платила за обеды парней. Тут всё соединилось. Теперь объясняю логику таких ребят: тусуясь с туристами, они считают, что предоставляют им “услугу гидов”, за которую полагается платить. После того, как мы сообщили им, что не собираемся платить за них в такси, и если они хотят, могут найти других туристов, кто покроет их затраты на бензин, парни сразу изменились в лице и ехали всю дорогу домой молча. Больше я их не видела. 
 
 
 Пришло время уезжать. Я не могла решить, то ли вернуться в Гавану, то поехать до Сантьяго. Но моя вера в эту страну начала рушиться. Все, с кем мы общались, так или иначе пытались нас облапошить. В день, когда мы выписывались из дома, выяснилось, что завтраки были по пять долларов каждый, стирка платная, питьевая вода тоже. Никто нам этого не сообщил заранее. Мне было очень неприятно готовиться к разговору с хозяевами о том, что я не могу заплатить за завтрак столько же, сколько за жилье. Слава Богу, они поняли и приняли это, взяв с меня всего на пять долларов больше, чем должны были. Но всё это было неприятно. Ведь по сути такая штука рассчитана на то, что другие туристы постесняются спорить и заплатят. Это откровенная подстава, которая, видать, прекрасно работает, раз они не считают нужным предупреждать о ценах. Я окончательно расстроилась и решила поехать обратно в Гавану с девочками. Такси опять обошлось нам в состояние. По пятнадцать долларов с носа. Причем водителям совершенно неважно, сколько в машине человек. Мы хотели найти попутчиков, но все водилы сказали, что сколько бы нас ни сидело в тачке, все равно с каждого они соберут пятнадцать баксов. Я молила их чуть ли не на коленях взять меня за десять. Я говорила, что эти пять долларов – моя “камида” ( исп. “еда”) на три дня, демонстративно заявила, что не поеду и села на тротуар с рюкзаком. Но все бесполезно. Когда водитель уже тронулся, я все-таки вскочила и залезла в машину. Билет на автобус для туристов стоит двадцатку, а в местный меня не пустили. Поэтому либо стопить, либо сесть в такси. 
 
fullsizerender-20 fullsizerender-24 fullsizerender-25 fullsizerender-41
Processed with VSCO with c1 preset

fullsizerender-42

Processed with VSCO with c1 preset

fullsizerender-47

 
 
ОСТРОВ ТЮРЬМЫ.
 
Мы вернулись в Гавану, но и там меня ждал очередной сюрприз. Двухъярусная кровать, на которой я спала в одной комнате с мексиканцами сломалась, и мне предложили отдельную комнату за десятку вместо пятерки. Когда я стала причитать, что это много, и что я могу остаться либо за пять, либо съехать вообще, хозяйка дома, с которой мы вроде как были в прекрасных отношениях, начала перечислять мне цены за дверь, кровать и люстру в этой комнате. Как это было связано я так и не поняла. Ведь я ей предлагала либо ничего, либо пять баксов. По мне так пять лучше, чем ничто. При этом я сказала, что если появятся новые люди – пусть смело заселяет их ко мне в комнату, – там было три кровати. Но нет. А ведь я, уезжая, говорила ей, что напишу добрые слова про их дом, что у меня много читателей, что к ней после этого будут приезжать больше гостей и все такое. Но хуй. Даже за просьбу подлить кофе на завтрак, она с мужем просила дополнительные пол доллара, и напоминала об оплате каждый вечер. Снова и снова. 
Выйдя на улицы Гаваны, я снова получила волну “кис-кис-кис”, “цып-цып-цып”, “привет, красотка”, “ай лав ю” и прочих криков и пошлых, жадных взглядов от стоящих без дела на улицах мужчин. Они стоят так весь день, облокотившись на стены. Им просто нечего больше делать на этом острове “свободы”, кроме как следить за прохожими. При каждом новом “кис-кис” у меня сжимались кулаки. Мужчины на площади, где есть интернет, и вовсе охуели. К слову, это было их каждодневным занятием: отлавливать туристок и разводить их на все, что можно и нельзя. Пока я сидела в телефоне, задрав ноги на лавочку, один мужик подошел и сказал мне что-то настолько пошлое, что я даже повторять не хочу. Скажу только, что там было слово “pussy”. Я до сих пор жалею, что не въебала ему коленом по яйцам, чтобы стереть самодовольную ухмылку с его лица. 
 
Причиной вернуться в Гавану послужило еще и то, что со дня на день в Варадеро должны были припереть русские ребята-операторы. Они собирались снимать документалку про жизнь бедных рыбаков для канала “Телепутешествия” и заодно подзаработать на богатых туристах, пощёлкав их. Ребята звали меня жить с ними бесплатно, а от Гаваны до Варадеро куда ближе, чем от Сантьяго. План был прекрасный. Мечта. И съемка, и рыбаки, и родной язык. Но я больше не могла. Куба встала рыбной костью поперек моего горла. Один раз я набрела на улицу, где под деревьями лежали мертвые собаки, черепахи, голуби и козлы. Оказывается, так некоторые верующие в черт знает какую религию ( адский замес христианства и африканских вуду-религий) приносят жертвы своим богам, кто ради того, чтобы вылечиться, а кто шлет так проклятия на других, платя за “заказ” богу животным. Они верят в это, понимаешь? Женщина в белом трясет передо мной медицинским пакетиком с камнями из ее желудка, и убежденно повторяет, что если бы она не сделала жертву богу, то не вылечилась бы.
 
 
Я впадаю в отчаянье. Мне вдруг начинает казаться, что я застряла в пустых декорациях к давно отснятому фильму. Вся съемочная команда уехала, а меня забыли. Никогда прежде я не испытывала такого необъяснимого желания сбежать. Я почувствовала себя в ловушке времени, в тюрьме, в шоу “Трумана”. На каждом углу, ни снимая улыбку с лиц, музыканты в тысячный раз исполняют одну единственную кубинскую песню “Гвантанамера”, мужчины одинаково свистят на одних и тех же улицах, на тротуаре лежат одни и те же лишайные собаки, у которых паразиты прямо на глазах растут, по телеку сотый раз крутят фильм с Джеки Чаном, у прилавка с дешевыми булочками толкаются люди. Им наливают лимонад в грязные стаканы. Один опустошает стакан, и продавщица льет в него уже новую порцию следующему покупателю. Они смотрят на меня как на динозавра, случайно попавшего в фильм про дикий запад. А я так же смотрю на них.
 
С этими людьми было не о чем говорить. В их жизни “ничего не происходит и вряд ли что-нибудь произойдет”. Они верят, что живут в лучшей стране мира, как были когда-то в этом уверены мы. Но у них нет ничего. Ничего. Ни фильмов, ни одежды, ни книг, ни даже права на то, чтобы ловить рыбу без лицензии и позвать к себе в гости домой иностранца. За такие “вольности” можно попасть в тюрьму, из которой, по словам местных, обратно не возвращаются. Им приклеили на каждую стену лицо Че Гевары и всё талдычат о свободе. Говорят “гордись этим аргентинцем, он нам свободу подарил”. Свобода… Свобода… Это громкое слово здесь на каждом углу. Свобода… Конфетка в ярком фантике. Семья Кастро подарила её невежественным людям, ни знающим, каким должен быть её вкус. Они поверили на слово, положили конфету на полку, любуются ей и не понимают, что под красивой сладкой “свободой” скрывается “тюрьма”. Они накрепко заперты в ней горячими фразочками в стиле “Родина или смерть”. Родина… Или смерть. Они, конечно, выбрали родину, отсрочив смерть, но умрут, так и не узнав, что можно было по-другому. 
 
Я купила билет до Мексики за десять тысяч рублей, забив на изначальную идею найти корабль. Я хотела поскорее убраться с этого острова. На паспортном контроле у меня чуть не отобрали гитару. Представительнице авиакомпании пришлось лично забрать мою гитару с пограничной зоны. Когда я спросила ее, зачем это всё было нужно, она стала тыкать то на чехол, то на свою шею и изображать удушье. Единственное мое предположение, что же она могла пытаться сказать звучит так: “они бояться, что ты можешь повеситься на гитарном чехле”. 
Пока самолет взлетал, я размышляла, почему Куба вызвала у меня такую аллергическую реакцию. Мурашками по спине, как шпион в сознание прокралась мысль: что, если дело было не в Кубе? Что, если дело во мне? Может быть, я просто старею?  
 
 
fullsizerender-7 fullsizerender-9 fullsizerender-11 fullsizerender-12 fullsizerender-15 fullsizerender-16 fullsizerender-17 fullsizerender-21 fullsizerender-31 fullsizerender-33 fullsizerender-34 fullsizerender-36 fullsizerender-37
 
Книга о странной религии с жертвопринашениями богам: 
 
fullsizerender-51 fullsizerender-54 fullsizerender-55
fullsizerender-18 fullsizerender-29
 

© Пахтусова Даша.

Comments:

  • Иван January 07, 2017

    Спасибо за шикарный рассказ про Кубу. Вообще, классный блог! Я надолго завис тут )

Leave A Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *